Аминь – Блин. Ты странный. Как ты вообще это делаешь?
– Да хз. Родился таким.
– То есть тебе вообще никак?
– Ага.
– Вот совсем?
– Совсем-совсем.
– То есть не красиво, не интересно, не привлекательно?
– Ну иногда красиво. Ну в музее там или на скульптуре. Но не интересно и вообще не привлекательно.
– Ну это же не пустой предмет, не кастрюля! Это живое настоящее человеческое тело!
– Я и не сравнивал мужское тело с кастрюлей. Я отлично понимаю, что оно живое. Но как это можно хотеть – я понятия не имею.
– А вот сейчас ты о нем не как о кастрюле, да, а как о живом – о кошке там или еноте.
– Ну вот так получилось. Я на сто процентов гетеросексуален.
Это не ругань, не нападки, и я даже не стебусь. Это моя попытка понять чей-то чужой мир, в котором существует только половина спектра.
Если верить шкале Кинси (а больше из научного верить, кажется, некому), то почти все мы в той или иной степени бисексуальны, а преимущественно разнополых партнеров выбираем в основном из-за давления социума. Похоже на правду, античные источники уверено демонстрируют, что стоит немного сместить точку приложения общественного порицания (с бабами спать зазорно – они необразованны и грубы, а вот прекрасные юноши…), и процентаж гетеро- и гомо- резко меняется. С ума сойти, сколько важных выборов за нас сделано еще до рождения.
Однако научный подход научным подходом, но какой линейкой измерить пересохшее горло и покалывание на кончиках пальцев, замирание сердца и закушенную губу?
Потому что в мире столько всего прекрасного, что с ума сойти можно, – женское запястье и мужская ладонь, ключицы и ямочки на пояснице, его плечи, ее ступни, женское постанывание, мужское рычание. Как он ходит, как она танцует, как он поднимает тяжелое, как она делает что-то ловкое. За те полторы секунды, что нужны, чтобы подбросить в воздух и поймать рукой мяч, можно несколько раз умереть и воскреснуть от чувства переполняющей мир красоты. А потом посвятить всю жизнь тому, чтобы описать эти мгновения в тысяче трактатов, из которых половина будет про математику, биологию, физику и медицину, а вторая про эротику, любовь и порнографию.
А потом они приходят и говорят: «Фу, ну как можно? Мерзко же.»
Вы вообще с этой планеты? Вы о чем вообще?
Я большую часть жизни считала, что гетеросексуалы – это миф такой, что так не бывает. Что всем по мозгам проехало камазом и теперь все такие. А то, что по ночам снится совсем не то, что на открытках показывают, – это, мол, ерунда. Мы-то знаем, как правильно любить и куда целовать разрешается. Что нужно сделать с человеческих духом, как его исказить и изуродовать, чтобы понятия «любить» и «дозволено» вообще в одном предложении встретились, – это совершенно непостижимо. Однако получилось и сработало. Огромное количество людей живет с идеями, что между взрослыми людьми может быть какая-то правильная любовь, идейно верный эротизм – и какой-то порочный ее вид, не отвечающий каким-то стандартам. И, соответственно, к первому надо стремиться, а второго избегать. Во фразе «души прекрасные порывы», «души» – это глагол.
Ну безумие же!
Потом, правда, оказалось, что полностью гетеросексуальные люди существуют. Их мучительно мало, и я хожу на них смотреть с любопытством, как на волшебную диковинку. Им, кстати, «вот это вот все вашенское» нисколько не «противно» и не «омерзительно», оно им просто никак. Они смотрят на людей своего пола примерно как на тумбочку. Тумбочка бывает полезной, ненужной, своей (если вы с тумбочкой хорошие друзья), чужой (если вам не о чем с тумбочкой поговорить), важной (если вы доверили тумбочке свои деньги), раздражающей (если вы о нее регулярно больно ударяетесь). Но она не может вызывать ощущения тошноты и ненависти. Даже если она голая или стоит рядом с другой тумбочкой. Так не бывает.
Я совершенно не понимаю, как можно относиться к живым, двигающимся, пахнущим, танцующим, закатывающим глаза, затягивающимся сигаретой, поющим, перебирающим в руках нитку бус, разговаривающим, злящимся, смеющимся, умирающим от любви, читающим, пьющим кофе, облизывающим губы и смахивающим прядь со лба людям, как к тумбочкам. Но, видимо, потому что я родилась такой, а кто-то другим, с обрезанным спектром. Есть же и асексуалы в конце концов.
Но мне понятно, как можно ненавидеть и желать смерти всем тем, кто трогает то, что тебе трогать нельзя, тем, кто запрокидывает голову и растворяется в другом, тем, чьи мышцы сводит судорогой, а пальцы безуспешно пытаются нащупать опору, тем, кто проводит языком, кто нежно прикусывает зубами, кто вцепляется в волосы, царапает спину, упирается лбом в плечо. Делает все то, что тебе нельзя. Никогда. И ни в каком из миров. Потому что ты точно знаешь, что «нормально» и «приемлемо», а что нет. И считаешь, что любовь – это про соблюдение приличий.
А я считаю, что любовь – это про соблюдение себя.
Поэтому мне часто не по пути с некоторыми людьми.
И, наверное, слава богу.
